Поиск товаров искать в найденном Расширенный поиск
Металлоискатели
Авторизация
Логин
Пароль

Регистрация  |  Мой пароль?
Клады, легенды о скрытых сокровищах России
Классификация кладов

Золото скифов

Клад Казанского хана

Отсвет «Батыева серебра»

Сокровище Степана Разина

Вербный клад и драгоценные бугры
(продолжение о сокровищах Разина)

Клады Пугачева

Легенды и сокровища замков Беларуси

Клад разбойника Кудеяра

Клады гетмана Мазепы

Четыре бочонка золота, или последний привет от Якоба Кёнига

«Железный» обоз императора (карета Наполеона)

Мерцающее золото короля Вида

Активы Смоленского банка

Исчезнувшие сокровища губернатора

Клад Радзивилловых

Клад Азиатской дивизии

Сокровища Романовых (Николая II и царской семьи)

Атаман Тяпка

Клад в Манеже

Клады Колчака

Клады Бурятии
Археология и кладоискательство
Курганы

Пазырыкский курган

Большой Салбыкский курган

Майкопский курган

Курганы и могила Вещего Олега

Курганы Казахстана

Археоастрономические
исследования Атауских курганов "с усами"


В Туве найден неразграбленный скифский курган V века до нашей эры

Курганы Пушкинского района

Каменные стелы в районе села Иня

Курганы "Пять братьев" (IV в. до н.э.)

Филипповские курганы

Культура населения долины средней Катуни в скифское время

Имя в науке. Курганы Синюк: Средний Дон

Сейчас на сайте кладоискателей
На данный момент
в магазине находится:

1 посетитель(ей)
Rambler's Top100 



Возниконовение и развитие городов-государств в северо-восточной Руси XI — начала XIII в.

И. Я. Фроянов, А. Ю. Дворниченко

Возниконовение и развитие городов-государств в северо-восточной Руси XI — начала XIII в.


OCR по Историко-археологическое изучение Древней Руси: Итоги и основные проблемы. Славяно-русские древности. Выпуск I. Под редакцией проф. И. В. Дубова. Ленинград. Издательство Ленинградского университета. 1988. Стр. 150—179
Деление на страницы сохранено. Номера страниц проставлены внизу страницы. (Как и в книге.)
OCR и подготовку к html-публикации на сайте Русский город осуществил Дмитрий Камшилин.
 


Проблема города-государства на Руси все более приобретает «права гражданства». В этом нельзя не видеть отражения общего хода исторической мысли, направленного на исследование города-государства как феномена всемирной истории.[1] В совет-


[1] См., напр.: Дьяконов И. М., Якобсон В. А. «Номовые государства», «территориальные царства», «полисы и империи»: Проблемы типологии // ВДИ. 1982. № 2. С. 3—16; Павленко Ю. В. Основные закономерности и пути формирования раннеклассовых городов-государств // Фридрих Энгельс и проблемы истории древних обществ / Под ред. В. Ф. Генинга. Киев, 1984. С. 169—217; Данилов В. П., Данилова Л. В. Проблемы теории и истории общины // Община в Африке: Проблемы типологии / Отв. ред. С. А. Токарев. М., 1978; Становление классов и государства / Под ред. А. И. Першица. М., 1976; Гуляев В. И. Города-государства майя: Структура и функции города в раннеклассовом обществе. М., 1979; Античная Греция. Проблемы развития полиса / Под ред. Е. С. Голубцовой. Т. 1, 2. М., 1983; Маяк И. Л. Рим первых царей: Генезис римского полиса. М., 1983; Кочакова Н. Б. 1) Города-государства йорубов. М., 1968; 2) Рождение африканской цивилизации: Ифе. Ойо. Бенин. Дагомея. М., 1986.

-150-


ской историографии осуществлена попытка общей характеристики древнерусского города-государства.[2] Сделан шаг и в конкретном изучении процесса становления города-государства в Киевской, Смоленской, Полоцкой и Новгородской землях.[3] Настоящая статья продолжает начатые изыскания, и посвящена истории города-государства в Северо-Восточной Руси XI — начала XIII в.

Междуречье Волги и Оки — сложный в этническом плане регион, заселенный восточными славянами относительно поздно. «Славянизация местных финнов здесь продолжалась в XI — XIII вв., а в отдельных местах затянулась до XIV столетия»,— отмечает В. В. Седов.[4] Первые же сообщения летописи рисуют нам картину зависимости этой территории от «Русской земли». Из Новгородской Первой летописи младшего извода, Лаврентьевской и Ипатьевской летописей узнаем, что в Ростове Владимир посадил Ярослава, а после того, как Ярослав был переведен в Новгород, здесь стал княжить Борис.[5] Появление киевских князей на Северо-Востоке нельзя расценивать как начало политической самостоятельности этой земли.[6] Князья, подобно тому как это было в Новгороде и в других землях, выполняли роль посадников. Свидетельством того, что эта территория рассматривалась в качестве подвластной, может служить и ссылка в Ростов новгородского посадника Константина.[7] Вполне можно согласиться с мыслью В. А. Кучкина о «ближайшем отношении Ярослава к Ростовской земле».[8] Не случайно в 1024 г. он снова появился на далеком Северо-Востоке, на этот раз в Суздале. «Слышав же Ярослав волхвы, приде к Суздалю»,— читаем в летописи.[9] Ярослав прибыл отнюдь не для под-


[2] Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1980. С. 216—243.

[3] Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города-государства Древней Руси // Становление и развитие раннеклассовых обществ: Город и государство / Под ред. Г. Л. Курбатова, Э. Д. Фролова, И. Я. Фроянова. Л., 1986. С. 198—311.

[4] Седов В. В. Восточные славяне в VI—XIII вв. М., 1982. С. 192.

[5] НПЛ. С. 159; ПСРЛ. Т. I. Стб. 121; Т. II. Стб. 105.

[6] Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X—XIV вв. М., 1984. С. 59.

[7] ПСРЛ. Л., 1925. Т. V. Вып. 1. С. 123.

[8] Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 58.

[9] ПВЛ. Ч. 1. С. 100.

-151-


держки старой чади, как думают многие историки,[10] а для того, чтобы собрать дань и таким образом пополнить казну. Средства нужны были Ярославу для оплаты алчного варяжского воинства, необходимого, в свою очередь, в назревавшей межкняжеской борьбе. Следовательно, здесь на Северо-Востоке жили данники — покоренные и обложенные данью племена.[11] Вполне возможно, что Ярослав упорядочил взимание дани. На это намекает новгородский летописец, свидетельствуя, что Ярослав «устави» землю Суздальскую.[12]

Такого же рода даннические отношения представлены и в летописном сообщении под 1071 г. Тогда на Северо-Востоке оказался Ян, который по поручению киевского князя собирал дань. Правда, М. Д. Приселков считал, что Ян побывал в «Белозерском крае», будучи еще малоизвестным боярином черниговского князя.[13] Однако ряд историков, начиная с С. М. Соловьева, датируют эту поездку Яна временем княжения Святослава в Киеве.[14] Для нашего исследования не столь важно, из Чернигова или из Киева распространялась дань на Северо-Восток, главное — это была зависимость от центра, именуемого «Русской землей». Для сбора дани, видимо, ходил в междуречье Волги и Оки Владимир Мономах.[15] В 60-е годы право сбора дани с этих земель принадлежало скорее всего его отцу — Всеволоду Ярославичу.[16]

В период 1078—1093 гг. Ростовская земля своего князя не имела. По-видимому, она управлялась посадниками киевского князя.[17] Потом в Ростове сидел Мстислав. Можно согласиться с В. А. Кучкиным в том, что до 1107 г. на столе в Ростове сидел Вячеслав.[18] Но никак нельзя поддержать его тезис о том, что «верховными собственниками северо-восточных земель были южнорусские князья».[19] Проявление этой «верховной собственности» В. А. Кучкин видит в том, что северо-восточные земли


[10] Эта точка зрения была высказана еще в 30-е гг. — См.: Мавродин В. В. К вопросу о восстаниях смердов // Проблемы истории докапиталистических обществ. 1934. № 6. Кн. 1. С. 77.

[11] Фроянов И. Я. Волхвы и народные волнения в Суздальской земле 1024 г. // Духовная культура славянских народов / Под ред. М. П. Алексеева, В. Н. Баскакова, О. В. Творогова. Л., 1983. С. 32.

[12] Там же. С. 32. См. также: Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 59—60.

[13] Приселков М. Д. История русского летописания XI—XIV вв. Л., 1940. С. 18—19.

[14] Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1959. Кн. 1. Т. 1/2. С. 693—694; Пресняков А. Е. Княжое право в древней Руси. СПб., 1909. С. 210.

[15] ПВЛ. Ч. 1. С. 158.

[16] Четко разграничить «владельческие права Святослава и Всеволода» трудно (См.: Пресняков А. Е. Княжое право... С. 41—42).

[17] Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 66.

[18] Там же. С. 71.

[19] Там же.

-152-


должны были оказывать военную помощь «Русской земле».[20] Она выражалась также в праве южнорусских князей на получение дани с Ростовской области и суда над ней. Все это позволило В. А. Кучкину признать прекарный характер княжения в Ростовской земле сыновей Владимира Святославича, Всеволода Ярославича и Владимира Всеволодовича.[21] Военная помощь ни в коей мере с верховной собственностью не связана. Не имеет отношения к феодализму и дань, данническая зависимость.[22]

Ранние свидетельства о северо-восточных землях рисуют не только зависимость их от «Русской земли», но и то значение, которое имели в них города.[23] Археологические данные говорят о том, что в конце X — начале XI в. города Северо-Восточной Руси переживают сложный процесс перестройки, который известен историкам под названием «перенос города».[24] Процесс этот был обусловлен перестройкой общества на новых территориальных началах. На смену городским общинам, базирующимся еще на родовых отношениях, пришли территориальные городские общины. Рождение нового города соединялось с формированием областей вокруг них. Во всяком случае, в сообщениях о «восстаниях» в Суздале и Ярославле встречаемся как с городами, так и с определенными территориями, тяготеющими к ним. Выступления 1024 и 1071 гг. — это прежде всего события, связанные с городом, городской жизнью. «Въсташа волсви в Суждали»; Ярослав «приде Суздалю, изъимав волхвы»; «встаста два волъхва от Ярославля».[25] В этих событиях ярко проявили себя лидеры городских общин, будь то «старая чадь»[26] или волхвы.[27] Летописное сообщение 1024 г. содержит одну любопытную деталь: «Суждаль» в нем назван «страной».[28] Конеч-


[20] Там же.

[21] Там же

[22] Першиц А. И. Данничество // Докл. советской делегации на IX международном конгрессе антропологических и этнографических наук. М., 1973. С. 3—4; Фроянов И. Я. Данники на Руси X—XII вв. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1965. М., 1970. С. 33—41.

[23] Не рассматриваем упоминания Ростова под 862 и 907 гг., так как А. А. Шахматов доказал их позднее происхождение (Шахматов А. А. Повесть временных лет (ПВЛ). Т. 1. Вводная часть // ЛЗАК. Пг., 1917. Вып. 29. С. 20, 31).

[24] О «переносе» городов в Северо-Восточной Руси наиболее подробно писал И. В. Дубов. — См.: Дубов И. В. 1) К проблеме «переноса» городов в Древней Руси // Генезис и развитие феодализма в России / Под ред. И. Я. Фроянова. Л., 1983. С. 70—82; 2) Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья. Л., 1982. С. 64—66; 3) Города, величеством сияющие. Л.. 1985. С. 25—32.

[25] ПВЛ. Ч. 1. С. 99, 100, 117.

[26] Фроянов И. Я. Волхвы и народные волнения... С. 30.

[27] Кривошеее Ю. В. О социальных коллизиях в Суздальской земле 1024 г.: По материалам «Повести временных лет» // Генезис и развитие феодализма в России. С. 40—42.

[28] ПВЛ. Ч. 1.С. 99.

-153-


но, термин слишком неопределенен и «литературен», чтобы делать какие-либо конкретные выводы, но вполне вероятно, что к этому времени вокруг Суздаля сложилась определенная территория, зависевшая от него. К такому выводу располагает и то, что древнейшие города в данном регионе, такие как Ростов, имели кончанскую структуру.[29] Кончанско-сотенная система свидетельствует о тесной связи города с сельской местностью.[30]

Городская община явственно вырисовывается из летописных известий 1071 г., когда волхвы вместе с отрядом в 300 человек пришли к Белоозеру. О волхвах прибывшему в город для сбора дани Яну Вышатичу рассказали «Белозерци». К ним же обратился Ян после того, как волхвы скрылись от него в лесу: «Янь же, вшед в град к Белозерцем, рече им: „Аще не имате волхву сею, не иду от вас и за лето” Белозерци же шедше яша я и приведоша я к Яневи».[31] Сама летописная терминология говорит о том, что оформилась городская община Белоозера. Но что еще важнее — сложилось представление о «Ростовьстеи области».[32] А. Н. Насонов попытался установить территорию «Ростовской области» и пришел к выводу, что она «тянулась от устья Нерли Клязьменской к устью Которосли, впадающей в Волгу, охватывала Поволжье от устья Которосли до устья Медведицы, тянулась по Шексне до Белоозера».[33] Впрочем, становление областной территории еще не закончилось. «Фиксированных границ Ростовская земля в то время, по-видимому, не имела».[34] Важно отметить, что Ростовская волость возникала на полиэтничной основе.

В междуречье Волги и Оки формировались те же социальные силы, что и в других землях. Так позволяет думать летописный рассказ о борьбе Олега Святославича с Мономашичами в 1096 г. Тогда находившийся в Муроме Изяслав Владимирович послал «по вое Суздалю, и Ростову, и по Белозерци, и собра вой многы», т. е. призвал на помощь городские ополчения.[35] Между тем Олег подошел к Мурому и стал понуждать Изяслава уйти в Ростов. Но Изяслав не послушался, «надеяся на множество вой».[36] Поведение Изяслава свидетельствует о том, что князья в борьбе друг с другом черпали силу в народном войске, а не в дружине. Совершенно ясно, что это войско не являлось хаотической толпой, а представляло организованное воинство, способное решать серьезные ратные задачи. Однако


[29] Дубов И. В. Города, величеством сияющие. С. 58.

[30] Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. С. 241.

[31] ПВЛ. Ч. 1. С. 117.

[32] Там же.

[33] Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства. М., 1951. С. 178—180.

[34] Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 70.

[35] ПВЛ. Ч. 1. С. 168.

[36] Там же.

-154-


военное счастье на этот раз отвернулось от Изяслава и его воинов. Они были разбиты «воями» Олега — народным ополчением, сформированным в Смоленске.[37]

Войдя в Муром, Олег «изъима ростовци, и белоозерци, и суздалце и покова, и устремися на Суждаль».[38] Здесь все красноречиво. Враг Олега — Изяслав не только повержен, но и убит в сражении. Казалось бы, Олег мог торжествовать победу, но он продолжает борьбу: заключает в оковы ростовцев, белозерцев, суздальцев, а затем идет походом на Суздаль. Олег, следовательно, основного противника видит не только (а может быть и не столько) в князе. Города, приславшие воинов биться с ним, — вот кто внушал ему наибольшие опасения. Но обескровленные городские общины не могли оказать должного сопротивления и поэтому, когда Олег оказался у стен Суздаля, горожане «дашася ему».[39] Далее летописец приводит любопытные детали: «Олег же омирив город, овы изъима, а другыя расточи, и именья их отъя».[40] Как видим, Олег приводит к миру именно город, т. е. суверенную гражданскую общину. Вместе с тем он продолжает репрессии. Все это сделано для того, чтобы обезопасить себя со стороны суздальцев. Утвердив свое положение в Суздале, князь отправляется к Ростову. Жители города «вдашася ему». Здесь, как и в предшествующем эпизоде, видим две политические силы: князя и городскую общину. Утверждение Олега в Суздале и Ростове дало основание летописцу сказать, что князь «перея всю землю Ростовьску».[41] Отсюда ясно, что в конце XI в. существовало понятие «Ростовская земля». Эта земля включала не только Ростов, но и Суздаль, а также другие города, что явствует, как нам представляется, из летописного известия, согласно которому Олег «посажа посадникы по городом». Среди городов Ростовской земли выделяются Ростов и Суздаль. Главным из них являлся, конечно, Ростов. Но, вероятно, к исходу XI в. обозначились противоречия между Ростовом и Суздалем, стремление последнего возобладать над Ростовом. Показательна в этой связи фраза, брошенная Мстиславом Олегу: «Иди ис Суждаля Мурому, а в чюжеи волости не седи».[42] Заслуживает внимания здесь то, что Суздаль назван волостью, под которой надо понимать территориальное целое, куда входит и Ростов. Ведь Олег находится в Ростове, а ему предлагают уйти из Суздаля — факт, говорящий о том, что под Суздалем здесь разумеется не город, а земля. Взаимозаменяемость «Ростовской земли» и «Суздаля», видимо,


[37] Там же.

[38] Там же.

[39] Там же.

[40] Там же.

[41] Там же.

[42] Там же. С. 169.

-155-


надо понимать как отражение соперничества двух крупнейших городов Северо-Восточной Руси.

Летописный рассказ, повествующий о межкняжеской борьбе на далеком Северо-Востоке, содержит ряд указаний, которые позволяют приблизиться к пониманию местной общественной жизни. Перед нами самостоятельные городские общины, обладающие мобильной военной организацией, общины, консолидировавшие вокруг себя большую территорию, именуемую землей, волостью. Земля состоит из главного города и пригородов. Между главным городом и одним из наиболее крупных пригородов завязывается борьба за преобладание. Все это свидетельствует о сравнительно высоком уровне социально-политической жизни местного общества и позволяет усомниться в довольно распространенных в литературе представлениях о его отсталости.

В 1107 г. мы снова встречаемся с общиной Суздаля в условиях военного конфликта: «приидоша Болгаре ратью на Суждаль и обьступиша град и много зла створиша, воююща села и погосты и убивающе многых от крестьян. Сущий же людие в граде не могуще противу их стати, не сущю князю у них».[43] Обычная для Древней Руси ситуация: община испытывает трудности из-за отсутствия князя, который занимался в древнерусском обществе руководством военными делами.[44] Но, как оказалось, летописец преувеличил беззащитность горожан в отсутствие князя, отдав дань своим прокняжеским настроениям. Суздальцы «из града изшедше, всех избиша».[45] В городе, следовательно, была сильная военная организация, которая могла и в отсутствие князя дать достойный отпор врагу.

Еще более красноречивы в этом смысле события, связанные с битвой «на Ждани горе». Лаврентьевская летопись так повествует об этих событиях: «Toe же зимы бишася Новгородци с Ростовци на Ждани горе и победиша Ростовци Новгородце и побиша множество их воротишася Ростовци с победою великою».[46] В таком же ключе рассказывается о битве и в Ипатьевской летописи, где вместо ростовцев названы суздальцы.[47] Несколько иная трактовка этих событий содержится в Московском летописном своде конца XV в. «А тое же зимы иде Всеволод


[43] ПСРЛ. Т. XXIV. Пг., 1921. С. 73. Это известие Типографской летописи в терминах более позднего времени рисует картину, вполне реальную для начала XII в. Мы видим город, окруженный селами и погостами, их жителей, которых летопись называет «крестьянами». Термин «крестьяне», как мы знаем, отсутствовал в древнерусской лексике. В целом данное летописное известие заслуживает доверия (см.: Насонов А. Н. История русского летописания XI — начала XVIII в. М, 1969. С. 119—123; Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 71).

[44] Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. С. 36.

[45] ПСРЛ. Т. XXIV. С. 73.

[46] Там же. Т. I. Стб. 303.

[47] Там же. Т. II. Стб. 300.

-156-


Мъстиславич на Суздаль и на Ростов с Новоградци и Псковичи и Ладожаны и с всею областию Новоградскою. И сретоша их Суждальци и Ростовци на Ждане горе, и бысть им брань крепка зело, и одолеша Ростовци и избиша множество много Новоградец... а Суждальци и Ростовци възвратишася с победою великою».[48] Запись Московского летописного свода конца XV в. достаточно красноречива: если применительно к «Новоградской волости» упомянут князь, как военный лидер, то «Ростовци и Суждальци» выступают сами, без князя. Это свидетельствует об огромной силе и самостоятельности ростовской военной организации, той ростовской тысячи, о которой писал А. Н. Насонов.[49] Тем не менее бескняжье не было типичным для древнерусского волостного быта. Созревшей Ростовской «области» нужен был свой князь. Таким князем становится сын Владимира Мономаха Юрий Владимирович. «И бысть послан от Володимера Мономаха в Суждальскую землю Георгии, дасть же ему на руце и сына своего Георгия», — так повествует о появлении на далеком Северо-Востоке Киево-Печерский патерик.[50] Трудно сказать, что имеется здесь в виду под «Суздальской землей»: то ли синоним земли Ростовской, как это мы только что наблюдали, то ли Суздаль и прилегающие к нему территории. В последнем случае князь появляется не в Ростове, как этого следовало бы ожидать, а в Суздале (ростовском пригороде). В. А. Кучкин полагает, что Юрий вокняжился в Суздале и на этом основании строит далеко идущие выводы: «Происходит явная смена центров области. Несомненно, что решающую роль в этом процессе сыграли „окняжение” Суздаля, аккумуляция здесь феодальной знати, способствовавшие росту города как средоточию феодального господства над территорией всей земли».[51] На наш взгляд, автор слишком увлекся. И смена центров области, и «окняжение» Суздаля, и аккумуляция в нем феодальной знати, и господство ее над территорией земли — все это постулируется, а не доказывается. Ближе к истине был А. Н. Насонов, который не сомневался, что Ростов оставался главою области и приводил тому убедительные доказательства.[52] Однако упоминание летописцем Суздальской земли при сохраняющемся еще господстве Ростова достаточно симптоматично. Оно показывает, что господство это заметно пошатнулось, а значение Суздаля возросло.[53] И причины здесь не те, которые указаны В. А. Кучки-


[48] Там же. Т. XXV. С. 32.

[49] Насонов А. Н. «Русская земля»... С. 177. Центр этой военной организации находился в Ростове. Не случайно Георгий Шиманович, который жил в Суздале, считался ростовским тысяцким (Там же. С. 176).

[50] Патерик Киево-Печерского монастыря. СПб., 1911. С. 62.

[51] Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 73.

[52] Насонов А. Н. «Русская земля». С. 181.

[53] А. Е. Пресняков был несколько категоричен, когда писал, что Суздаль «со времен Юрия... стал рядом с Ростовом... Трудно сомневаться, что тот процесс, какой мы наблюдаем позднее при Андрее Боголюбском, как „возвышение Владимира”, был уже перенесен Ростовской землей как „возвышение Суздаля”» (Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства. Очерки по истории XII—XIV столетий. Пг., 1918. С. 458). Правильно уловив направление процесса, А. Е. Пресняков переоценил его завершенность.

-157-


ным, а консолидация местного общества на базе территориальных отношений, пришедших на смену родовым связям. Несмотря на заметные успехи в сплочении суздальской общины, до распада волостного единства Ростовской земли было еще далеко. Единство это цементировалось, как и в других периферийных землях, зависимостью от Киева. И Владимир Мономах, сажая в Ростовской волости своего малолетнего сына, видимо, хотел сохранить эту зависимость. Но логика исторического развития была иной, и со смертью Мономаха зависимость Ростовской земли от Южной Руси прекращается.[54]

Более того, Ростовская волость становится для Юрия оплотом для борьбы за Киев. Не сумев утвердиться в Переяславле с тем, чтобы использовать его как ступень в достижении желанного киевского стола, Юрий в 40-е годы XII в. меняет тактику, вмешиваясь в столкновения южнорусских князей. Характерно, что в помощь Святославу он посылает «Белозерцев».[55] Значит, в борьбе за Киев Юрий опирается на местные силы в лице волостного ополчения. Одновременно начинается война и с северным соседом - новгородским городом-государством. В 1147 г. «иде Гюрги воевать Новгорочкои волости и пришед взя Новый Торг и Мьсту всю взя».[56] По верному наблюдению Д. А. Корсакова, «враждебные отношения (между новгородцами и ростовцами.— Авт.)... с течением времени переходят во вражду земли с землей».[57]

Между тем борьба за Киев продолжалась. Надо четко осознавать, что это была борьба земель, городов-государств, а не лично князей, хотя ссоры князей, их интересы и планы оказывали большое воздействие на ее ход. Обращает на себя внимание то, что основной противник Юрия — Изяслав Мстиславич — широко опирается на силы Киевской, Новгородской и Смоленской волостей. В стратегических планах Изяслава новгородцы и смольняне должны были «удерживать» Юрия.[58] В 1147 г. Изяслав пригласил для борьбы с Ростовом тех же смольнян и новгородцев. Несколько сложнее было с киянами. У них была стойкая неприязнь к Ольговичам, но на Владимирово племя они не хотели «роукы въздаяти».[59] Пришлось сзывать добровольцев. Походу тогда, однако, помешала измена Ольговичей.[60] Гораздо


[54] Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 75.

[55] ПСРЛ. Т. II. Стб. 338.

[56] Там же. Стб. 339.

[57] Кореаков Д. А. Меря и Ростовское княжество. Казань, 1872. С. 101.

[58] ПСРЛ. Т. II. Стб. 347, 359.

[59] Там же. Стб. 344.

[60] Там же. Стб. 345.

-158-


более успешным был другой поход, в 1148 г. Тогда Изяслав сколотил против Ростовской земли солидную коалицию в составе «Рускых полков» и смоленских. К ним присоединились и новгородцы, которых Изяслав поднял «лаской» и щедрыми посулами.[61] В кампании 1148 г. ясно видна направленность военных действий. Это прежде всего стремление подорвать силу волости. Союзники жгут города и села, «воюют землю»,[62] а население разбегается.[63] Но проходит время, и уже войска Юрия устремляются на «Русскую землю». Тяжкие невзгоды нависают прежде всего над Киевской землей и неслучайны слезы и мольбы епископа Ефимия, который просил Изяслава помириться с Юрием и тем избавить землю «от великия беды».[64] Но у Юрия были серьезные намерения: мщение «земли своей» должно состояться.[65] Военное счастье на этот раз оказалось не на стороне населения «Русской земли»: с поля битвы бежали и поршане, и кияне, и переяславцы, а победа осталась за «воями» северо-восточных волостей.[66] Распри на этом не закончились. Ситуация менялась очень быстро. Положение Юрия было непрочным, потому что симпатии киян были на стороне Изяслава. И вот уже Юрий изгнан из Киева. Лишь при поддержке могучих полков Галицкой земли он вновь появляется на киевском столе.[67] Вскоре обстоятельства вновь изменились и даже Владимирко Галицкий не смог помочь своему северо-восточному союзнику: Юрий бежал из Киева.[68] Но и утвердившись в Киеве и зная любовь киян к себе, Изяслав прекрасно осознает силу Ростово-Суздальской земли: он просит помощи венгерского короля, «зане же Гюргии есть силен».[69] Это понимал и престарелый Вячеслав, когда, увещевая Юрия, говорил ему: «онамо у тобе Ростов Великы и прочии гради».[70] Пробыв какое-то время в Городце Остерском, Юрий ушел в Суздаль. А затем этот форпост Ростово-Суздальской земли, расположенный недалеко от Киева, был разорен и сожжен войсками Изяслава, чего, конечно, Юрий стерпеть не мог: «въздохнув от сердца», он «нача скупати воя», т. е. собирать земское ополчение.[71] Изяславу вновь пришлось прибегнуть к помощи новгородцев и смольнян.[72] Это был не последний поход Юрия с Ростово-Суздальской землей на Киев и «Рус-


[61] Там же. Стб. 369—370.

[62] Там же. Стб. 371.

[63] Там же. Т. XXV. Стб. 45.

[64] Там же. Т. II. Стб. 380.

[65] Там же. Стб. 376.

[66] Там же. Стб. 376, 382.

[67] Там же. Т. I. Стб. 328. Как отметил А. Е. Пресняков, Юрий «не умел ладить с киевским обществом» (Пресняков А. Е. Княжое право... С. 101).

[68] ПСРЛ. Т. II. Стб. 415—416.

[69] Там же. Стб. 421.

[70] Там же. Т. XXV. С. 51.

[71] Там же. Т. II. Стб. 446, 455.

[72] Там же. Стб. 459.

-159-


скую землю». В 1154 г. «поиде Дюрги с Ростовци, и с Суждальци, и с всими детьми в Русь». Только невиданный мор «в коних» помешал успешному завершению этого похода.[73]

После смерти Изяслава Юрий, наконец, утвердился в Киеве. Без поддержки Ростово-Суздальской земли вряд ли бы ему это удалось. Об этом свидетельствует одна существенная деталь летописного текста. Когда Юрий умер после попойки у «осменика Петрила», киевляне стали избивать «суждальци по городом и поселом».[74] В этих суздальцах можно видеть представителей Ростово-Суздальской земли, которые были живым воплощением власти северо-восточного князя в городах и селах «Русской земли». Приведенное летописное свидетельство представляет интерес и в другом отношении — оно вскрывает мотивы, побуждавшие суздальцев помогать Юрию в его стремлении овладеть Киевом. Пребывание Долгорукого на Киевском княжеском столе открывало возможность для суздальцев получить всякого рода кормления в городах и селах Киевской земли и таким образом обогатиться. В этом кроется одна из коренных причин поддержки Юрия общинами Ростово-Суздальской земли в его борьбе за киевское княжение.

Наш обзор показывает, насколько напряженной была борьба между Ростово-Суздальской землей и другими городами-государствами в 40—50-е годы XII ст. В ходе этой борьбы крепли силы городских общин Северо-Восточной Руси. Да и сам характер борьбы о многом здесь говорит. Она, как мы знаем, стала наступательной — верный признак возросшей активности местного общества.

Рассказывая о борьбе между городами-государствами, летописец рисует нам структуру Ростово-Суздальского города-государства. Так же как и в других землях, это главные города с зависящими от них пригородами. На главном городе лежала обязанность оборонять пригороды. «Того же лета придоша Болгаре по Волзе к Ярославлю без вести и уступиша градок в лодиях, бе бо мал градок, и изнемогли людие в граде гладом я жажею». Из города никто не мог выбраться, чтобы дать весть «Ростовцем». Лишь один проворный юноша сумел выполнить роль гонца. «Ростовци же пришедше и победиша Болгары».[75] Из летописи, данные которой можно подтвердить в наши дни результатами археологических раскопок, мы узнаём об основных пригородах в Ростово-Суздальской земле. Это Ярославль, Углече поле, Москва и др.[76] Названные города в данный период


[73] Там же. Стб. 468.

[74] Там же. Стб. 489.

[75] Эта запись дошла под 1152 г. в Типографской летописи, но А. Н. Насонов считал, что это дошедшая через Ростовский владычный свод древнейшая ростовская запись (Насонов А. Н. Князь и город в Ростово-Суздальской земле // Века. Вып. 1. Пг., 1924. С. 13).

[76] Дубов И. В. Города, величеством сияющие. С. 61-134; Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 80—86.

-160-


уже, видимо, сами стягивали значительные волости. Не случайно в 1149 г. новгородцы и «Русь» пустились воевать к Ярославлю.[77] О кристаллизации местных волостных центров мы узнаем и по другим данным. Уже в 1148 г. старший сын Юрия Ростислав бежит к Изяславу Мстиславичу, потому что отец не дал ему волости в Суздальской земле.[78] Под 1151 г. летописец сообщает: Андрей «.. .иде от отца своего Суждалю, а отцю же встягавшю его много, Андреи же рече: „На том есмы целовали крьст, ако поити ны Суждалю”. И иде в свою волость Володимерю».[79] Упоминание летописцем Владимира в качестве волости князя Андрея заслуживает того, чтобы сказать в этой связи несколько слов особо. Как видим, во Владимире возникло княжение — факт, подтверждающий достаточно высокую степень организации владимирской общины. Подобное явление мы наблюдаем и в других землях. В Северо-Восточной Руси наряду с Ростовом — главным городом земли и влиятельным его пригородом Суздалем набирает силу пригород Владимир, начинающий борьбу за самостоятельность. Вокруг Владимира формируется своя волостная территория. Так в рамках Ростовской волости возникает несколько центров, вступающих во взаимную борьбу. Перед нами — наметившееся дробление единого ранее города-государства на ряд более мелких городов-государств. Однако процесс этот только обозначился. До распада волости было еще далеко. Ростово-Суздальская земля представляла пока единый и цельный социально-политический организм. Вот почему складывание границ здесь шло не по названным городам-волостям, а по рубежам все той же Ростово-Суздальской земли. Фиксация границ, наблюдаемая по данным середины века, указывает, с одной стороны, на значительное продвижение консолидации местных социальных сил, а с другой — соседних земель, городов-государств. Довольно сомнительное объяснение этому дает В. А. Кучкин. Он пишет: «Ранее, когда Ростовская земля зависела от Южной Руси, установление твердых границ не имело смысла. Мономах, например, держал Новгород, Смоленск и Ростов своими сыновьями, поэтому четкое размежевание принадлежавших этим центрам земель не было необходимостью для верховной власти».[80] У автора получается так, будто строителями государственных границ являлись князья, которые кроили Русь, исходя из собственных интересов. Мы не можем принять этот взгляд, ибо, по нашему убеждению, возникновение границ есть отражение внутренних социально-экономических и социально-политических сдвигов, происходящих в той или иной волости. 

Установление волостных границ надо рассматривать как проявление возросшей суверенности древнерусских волостей вооб-


[77] ПСРЛ. Т. II. Стб 371.

[78] Там же. Стб. 366.

[79] Там же. Т. I. Стб. 335.

[80] Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С. 76.

-161-


ще и Ростово-Суздальского города-государства в частности. И, конечно же, в основе всех этих перемен лежало усиление местных общин. В изучаемом регионе с особой наглядностью это проявилось в событиях, последовавших за смертью Юрия Долгорукого. Лаврентьевская летопись сообщает о том, что «Ростовци и Суждальци здумавше вси, пояша Андрея сына его старейшего и посадиша и в Ростове на отне столе и Суждали, занеже бе любим всеми».[81] Ипатьевская летопись добавляет еще «Володимирцев» и «Володимир».[82] Здесь мы присутствуем при решительной ломке прежних отношений населения Северо-Восточной Руси с князьями. Если Юрий Долгорукий был направлен в Ростовскую землю из Киева и в известном смысле был навязан, то теперь ростовцы, суздальцы и владимирцы избирают князя Андрея, продемонстрировав тем самым свою большую социально-политическую активность. Таким образом, люди Ростовской земли сами распоряжаются княжеским столом без какого-либо вмешательства со стороны Киева. С этого момента мы можем говорить о полной независимости Ростовской волости от Киева. В самой же Ростовской волости, как замечаем, складывается своеобразная ситуация равновесия между тремя крупнейшими городами: Ростовом, Суздалем и Владимиром. В этом особенность социально-политического развития Ростовской земли сравнительно с другими землями Руси.

В. И. Сергеевич считал, что вокняжение Андрея явилось результатом народного вечевого решения.[83] Полемизируя с ним. С. В. Юшков говорил о том, что «на отни столе» Андрея посадили якобы правящие верхи.[84] По мнению Л. В. Черепнина, «Андрей Боголюбский был ставленником суздальского боярства, действовавшего в союзе с городским патрициатом. Ни о каком участии веча в посажении Андрея данных нет. Действовал, по-видимому, городской совет».[85] С точкой зрения С. В. Юшкова и Л. В. Черепнина мы не можем согласиться. Не вызывает сомнений, что летописная фраза «сдумавше вси» свидетельствует о вечевом собрании.[86] Изучение же вечевой деятельности в Ростово-Суздальской земле ведет к выводу о вече как народном собрании.[87] Поэтому под ростовцами, суздальцами и владимирцами надо понимать нерасчлененную в социальном отношении массу горожан, включавшую и знатных и простых


[81] ПСРЛ. Т. I. Стб. 348.

[82] Там же. Т. II. Стб. 490.

[83] Сергеевич В. И. Русские юридические древности: В 3 т. Т 2. СПб., 1900. С. 22—23.

[84] Юшков С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М., Л., 1939. С. 207—208.

[85] Черепнин Л. В. К вопросу о характере и форме Древнерусского государства X — начала XIII в. // ИЗ. 1972. Т. 89. С. 390.

[86] Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. С. 159.

[87] Там же. С. 177—180.

-162-


людей. Представляется, что рассуждения о каких-то боярах, якобы посадивших Андрея на княжеский стол, не имеют достаточных подтверждений. Думается, что нет оснований говорить и о городском совете. В летописи нет никаких данных, которые могли бы подтвердить существование такого совета. Следовательно, массы городского и, возможно, сельского населения Ростово-Суздальской земли собрались на вече и избрали князем Андрея Юрьевича. Из более поздней летописной записи узнаем, что вечевое решение 1175 г. было нарушением крестного целования, которое в свое время дали ростовцы, суздальцы и владимирцы Юрию: тогда народ давал обещание признать князьями младших сыновей Долгорукого.[88] Теперь он передумал и избрал на княжеский стол старшего Юрьевича. Все это — примечательные факты. Из них, во-первых, заключаем, что уже и в правление Юрия князь должен был входить в соглашение с вечевыми общинами главных городов Ростово-Суздальской земли. Во-вторых, они показывают самостоятельность этих общин, способных поставить угодного себе князя. В данной ситуации князья выступают скорее пассивной стороной, чем активной. Вече — последняя инстанция, где решаются судьбы княжения. Если же попытаться понять причину, почему выбор пал на Андрея, а не на младших его сородичей, то надо сказать, что Андрей к данному моменту был самым популярным из Юрьевичей. Он снискал себе уважение и любовь необыкновенной храбростью, полным неприятием Киева и привязанностью к Ростовской волости. Как известно, своим местопребыванием Андрей избрал город Владимир, в результате чего «мезинный» город, стал княжеской резиденцией. Это был большой успех городской общины Владимира на пути к самостоятельности по отношению к старшим городам Ростову и Суздалю. Уход Андрея во Владимир был обусловлен не столько желанием князя, сколько конкретными обстоятельствами развития волостной жизни в Ростовской земле.[89]

Городские общины Северо-Восточной Руси решают судьбы не только князей, но и церковных иерархов. В 1159 г. «выгнаша Ростовци и Суждалци Леона епископа, зане умножил бяше церковь грабяи попы».[90] Изгнание не пошло Леону на пользу. Вернувшись из него, Леон повел себя вновь неправильно, на этот раз в своей проповеднической деятельности. Богословский диспут между Леоном и владыкой Феодором происходил «пред


[88] ПСРЛ. Т. II. Стб. 491.

[89] Многие историки видели в поступке Андрея проявление его необузданного самовластья. Критикуя эту точку зрения, А. Н. Насонов писал: «Общепринятый взгляд видит в этом шаге акт самовластной политики, который открывает собой новую эру в политической истории древней Руси». В действительности же, полагал А. Н. Насонов, самовластная политика Андрея — «примыслы и домыслы летописной историографии». (Насонов А. Н. Князь и город... С. 8—9).

[90] ПСРЛ. Т. I. Стб. 349.

-163-


благоверным князем Андреем и предо всеми людми».[91] Отсюда делаем вывод: людье, т. е. массы городского и сельского люда, контролировали деятельность церкви.

О суверенитете общин главных городов в изучаемых землях свидетельствует и «Суждальскыи сол Илья», которого встречаем в летописи под 1164 г. Подчеркнем еще раз: перед нами не княжеский посол, а суздальский. Следовательно, в рассматриваемое время Ростово-Суздальский город-государство, пользуясь государственным суверенитетом, направлял своих послов в Византию. Вероятно, мы можем говорить о том, что в середине XII в. становление города-государства в Ростово-Суздальской земле состоялось.

Завершение становления города-государства сказалось и на других аспектах политической деятельности ростово-суздальской земщины. Не случайно «преемник Юрия Андрей отказался от широких южнорусских планов своего отца».[92] Теперь внимание земли обращено на расширение даней, на укрепление границ города-государства. С этой целью в 1166 г. сын Андрея Боголюбского Мстислав ходил «за Волок»,[93] а спустя три года здесь произошло столкновение между новгородцами и суздальцами, причем новгородцы победили суздальцев и взяли дань не только на своих, но и на «суждальских смьрдех».[94] Это сообщение летописи интересно тем, что показывает, как происходило вовлечение в город-государство новых земель путем наложения дани на новые племена и территории. И здесь стремление ростово-суздальской земщины упиралось в противодействие Новгорода, который сам был заинтересован в распространении сферы своего господства.

Борьба между городами-государствами достигает сильного накала. В 1169 г. ростово-суздальское войско в союзе с муромскими и рязанскими войсками пришли в новгородскую землю и «много зла створиша, села все взята и пожгоша и люди по селом исекоша». Новгородцам пришлось затвориться в городе. Это была настоящая «пагуба» Новгороду и его волости.[95]

Отражением политики освоения новой территории были и походы на болгар, которые начинаются именно при Андрее Юрьевиче. Большой поход был предпринят в 1164 г. Главную роль в походе сыграли «пешце», т. е. пешее ополчение города-государства.[96] Постепенно формируется ростовско-болгарское пограничье.


[91] Там же. Стб. 352.

[92] Кучкин В. А. Формирование государственной территории... С 90

[93] ПСРЛ. Т. I. Стб. 353. «Главная энергия Андрея направлена на Новгород»,— писал А. Е. Пресняков (Пресняков А. Е. Образование великорусского государства. С. 37).

[94] НПЛ. С 33.

[95] ПСРЛ. Т. II. Стб. 361—362.

[96] ПСРЛ. Т. I. Стб. 352—353. Другой поход был в 1172 г. (Там же. Стб. 364).

-164-


Все это, конечно, не значит, что Ростово-Суздальская земля отказалась от борьбы за Киев. В 1159 г. осажденный во «Въсчижи» Святослав Владимирович весьма обрадовался, когда услышал «идуща Изяслава Андреевича с силою Ростовьскою».[97] Но это была политика уже другого рода. Как подметил А. Е. Пресняков, это был переход к политике, сходной с галицкой, политике ослабления Киевщины.[98] Апофеозом ее стал поход ростовцев, суздальцев, владимирцев с князем Мстиславом и другими князьями на Киев. Киев был взят, «чего не было никогдаже», и разграблен северо-восточным воинством.[99] Ростово-Суздальская земля усиливается настолько, что в 1172 г. Андрей посылает в Киев княжить Романа Ростиславича и «прияша его с честью Кыяне».[100] «С честью» принимают и новгородцы «детя» Андрея — Юрия.[101]

Так развивался город-государство в Северо-Восточной Руси в период княжения Андрея Юрьевича, прозванного «Боголюбским». В связи с его смертью, неожиданной и трагичной для современного наблюдателя, летописец помещает в своей хронике рассказ, внимательный анализ которого позволяет нам приблизиться к пониманию внутренней социально-политической жизни Ростовской земли. Особый интерес в этой связи представляет рассказ летописца о событиях, последовавших за убийством князя Андрея: «Горожане же Боголюбьци розграбиша дом княжь и делатели, иже бяху пришли к делу, золото и серебро, порты и паволоки, имение емуже не бе числа и много зла створися вь волости его: посадников и тивунов домы пограбиша, а самех и деские его и мечникы избиша, а домы их пограбиша, не ведуще глаголемаго: „идеже закон, ту и обид, много”. Грабители же и ись сел приходяче грабяху. Тако и Володимери, оли же поча ходити Микулиця со святою Богородицею в ризах по городу, тожь почаша не грабити».[102] Как явствует из летописного рассказа, смерть князя послужила сигналом к грабежам. С подобными грабежами мы уже не раз встречались в других землях Древней Руси и видели, что это не акты простого разбоя, а своеобразный способ перераспределения богатств на коллективных началах.[103] Что касается грабежей в Боголюбове и во Владимире, то они продолжались несколько дней и носили легальный характер. К ним оказалось причастно и население окрестных сел. Помимо княжеского имущества разграблению подверглось также имущество его чинов-


[97] Там же. Стб. 350.

[98] Пресняков А Е. Лекции по русской истории. М., 1938. Т. 1. С. 238.

[99] ПСРЛ. Т. II. Стб. 354.

[100] Там же. Стб. 364—365.

[101] Там же. Стб. 364.

[102] ПСРЛ. Т. II. Стб. 592.

[103] Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. С. 144—146.

-165-


ников: посадников, тивунов, детских и мечников. Летописец истолковывает убийство княжеских людей обидами, творимыми власть предержащими. Конечно, тут налицо элементы социального протеста. Вместе с тем грабеж имущества людей из княжеского окружения нельзя понять, не учитывая древних традиций, о которых мы только что говорили. Хотелось бы также обратить внимание на одну чрезвычайно яркую деталь: представители княжеской власти беспомощны перед лицом народа, который расправляется с ними с необычайной легкостью. О чем это говорит? Прежде всего о том, что княжеский аппарат власти был еще довольно слаб. Сила же была на стороне народа.

Заслуживает внимания участие в грабежах сельского люда. Тем самым летописец дает понять, что между городскими и сельскими жителями не было особого различия, что горожане и селяне составляли единое целое.

Со смертью Андрея Боголюбского снова встал вопрос о княжении и опять решают

 
 Альбомы для монет , монеты - нумизматический магазин, товары по самым дешевым ценам - www.NumisPro.ru

© 2009 DetectorLand.ru